У ИСТОКА.

Глава 1.

ТРЕТИЙ ХРАНИТЕЛЬ.

©Араханна

Истину находят в кувшине с вином,
блаженных встречают среди полевых цветов.
Даже самое возвышенное нельзя отделить от обыденного.
Хун Цзычен

Сколько себя помню – всю юность прожила в ожидании Знамения. Отец с малых лет мне рассказывал о том, какое почетное бремя лежало когда-то на плечах его деда, что был одним из Последних Хранителей, а затем его матери, о том, как он мечтал принять это бремя сам.
Природа людей такова, что в детях своих мы видим продолжение себя. Мы не любим, когда они выбирают свою дорогу. Не любим потому, что боимся? Возможно.
Скажу лишь, что все моё детство прошло в немного иной атмосфере, чем у многих. Все детство и юность меня готовили. Готовили так, словно я – будущая монаршая особа.
Своего Знамения отец не дождался, дожив до глубокой старости. И вот, когда я слышу и вникаю в хриплую и отрывистую, без сомнения, последнюю речь в его жизни, я понимаю, что теперь Знамение – это моя судьба.
- В незапамятные времена, - эта его история каждый раз начиналась одинаково. Именно с этих слов, - Еще,  когда люди почитали светила дня и ночи как богов, они осознали всю мощь Истины.
Искали Новое Знание, проверяли его достоверность, записывали и хранили, как зеницу ока.
Не было ничего важнее, чем собрать все знания воедино и поставить их на служение будущим поколениям. Река Времен текла своим чередом, и Истинные знания копились и приумножались.
Однако стали приумножаться и ложные знания. Ересь.
На заре идеологических разногласий и родился Орден. Посвященные видели в Истине не только абсолютную ценность, как практическую, так и духовную; они видели в ней абсолютное начало. Столп Бытия и Непреложный Закон. Для них - Истина выше этических соображений. Почему?
Потому что зло и добро – это словно черное и белое. Добавишь белого в черный – он станет серым. Добавишь черного в белый – он так же станет серым. Истина же имеет разные грани. В ней есть и зло и добро, поэтому она – исток всего.
Из века в век, из тысячелетия, в тысячелетие Посвященные отделяли зерна от плевел, несли свет Истины, охраняя его. Но мир, раздираемый войнами и пороками, отвернулся от Истины, и орден пришел в упадок. Мой дед был из тех, кто видел, как рушится то, что веками строилось и тщательно оберегалось. До самой смерти в его глазах, казалось, не угасла та ярость, с которой он смотрел, как горят архивы, и знания тысяч веков превращаются в пепел. В абсолютной преданности Истине он воспитал мою мать, а затем и меня. Теперь я старик и скоро меня навсегда обнимет тьма. А ты, дочь моя, останешься здесь и будешь ждать Знамения. Чтобы стать одной из тех, кто возродит Орден. Подойди ко мне, дитя. Видишь этот ключ? Это - символ избранника Истины. Таких ключей издревле пять. Пять ключей - пять Хранителей. Хранитель - это бремя, что ложится на плечи тех, кто сможет его нести. Запомни, дитя, слабый духом, умом и волей никогда не обретет бремя. Так было и так должно быть всегда. Нас остается все меньше. Уже два Хранителя ушли в вечность, не выбрав преемника. Мне посчастливилось в отличие от них... Я знаю, что смогу тебе доверить свое наследие.
Он умер, так и не успев мне сказать, какого именно Знамения я должна ждать, возможно, всю свою жизнь.
Но Истину нельзя убить. Нельзя спрятать навсегда от глаз. И однажды я поняла, что время пришло.
С тех пор, как не стало отца, минуло пять лет. В тот день пришел гонец с печальной вестью. В маленьком мельхиоровом тубусе, что передал гонец, помимо официального послания содержался ключ. Это означало одно: один из оставшихся троих Хранителей, ушел в вечность, не оставив преемника. Мне, как преемнику Бартоломео Лавейна, следовало явиться на ритуал прощания и вернуть в последнюю обитель Истины ключ, который остался без хозяина.

Башня обсерватории наполнилась гулом быстрых и тяжелых шагов по кованой винтовой лестнице. Араханна остановилась у тяжелой двери и перевела дыхание. Бессонные ночи в кабинете отца дали о себе знать: её немилосердно лихорадило. Впрочем, в обсерватории всегда было прохладно, особенно к зиме.
Дверь со скорбным скрипом нехотя отворилась. Предрассветное небо было серо-зеленым, тяжелым. Казалось, оно вот-вот обрушится на этот мир и камня на камне не оставит от городов, деревень... От всего рукотворного. Да и от самих людей тоже. Бледные звезды все еще были различимы на  тусклом небе. Невольно засмотревшись на небо, Анна вспомнила, как в детстве отец показывал ей карту созвездий, и как они искали на небе эти самые созвездия.

Отец говорил, что звезды, под которыми родился человек ли, эльф или гигант - это, своего рода, карта его судьбы. Рожденная под знаком камня она не понимала, чего в этом хорошего. Знак камня не сулит мудрости или успеха его обладателю. Не сулит богатства. И счастья тоже не сулит...
«...Из камня строят крепости. Камень - опора. Защита. Стена. Ты видела алмазы? Нет ничего крепче алмазов, дитя. Теперь вспомни Черный камень - источник энергии, сколь смертоносной, столь и созидающей. Хоть непросто его разрушить, но ему можно придать форму. Такую, которую тебе захочется. Нужно только стать умелым "ювелиром"...»
Зал обсерватории, разумеется, был круглым. И на равном расстоянии друг от друга на стенах висели гобелены с изображениями всех двенадцати созвездий.
Анна медленно подошла к гобелену с изображением созвездия камня, аккуратно, боясь даже вздохнуть, отодвинула тяжелую пыльную ткань. За куском ткани в холодном камне был вырезан рунический круг. То был особый тайник, который могла открыть только она.
Отец с детства обучал её магии. Он был из тех, кто не отделял светлые техники от темных. Запретные от тех, что общество кое-как терпело за их полезностью. Одной из таких техник была магия крови: умение "разговаривать" с кровью, словно с чем-то разумным, использовать её силу для совершения различных ритуалов которые, в большинстве своем, вызывали у людей страх.
Маленький кинжал хищно вгрызся в тонкую полупрозрачную кожу ладони, порез стал медленно заполняться кровью. Араханна прислонила руку к руническому кругу - вязь, словно насыщаясь кровью, стала неторопливо озаряться красным свечением. Когда последняя руна обагрилась, камень, в котором был вырезан круг, словно растворился в пустоте, открывая небольшую нишу.
Анна извлекла оттуда крохотный ларец и открыла. В бордовом бархате покоился ключ Третьего Хранителя.

КОЧЕВНИЦА.
©Дазира

Старая заброшенная конюшня, расположенная на пустыре, далеко за стоянкой кочевников, в этот вечер таинственно поблескивала бликами костра в провалах окон. Гул, от которого дрожали ее стены, нельзя было назвать шумом, скорее,  это была диковатая музыка думбеков.
Внутри кружком расположились четверо парней и три девушки. Два загорелых кочевника ловко постукивали ладонями по думбекам, одна из девушек извивалась в неспешном танце в центре конюшни, грациозно переставляя босые маленькие ступни на натянутой бычьей коже большого танцевального барабана.
- Айяя, Лила, айяяя... – протяжно подхватывали подружки очередное движение, а Лила, переступала, прогибаясь, словно травинка под ветром, томно улыбалась, и барабан под ее ногами стонал чуть слышно и монотонно. Блики от открытого очага падали на ее черные распущенные волосы, которые кружились за ней по воздуху, словно медленный вихрь. Наконец, изогнувшись так, что черные пряди закрыли пятки, Лила ловко шагнула с барабана под затихающие думбеки и одобрительные крики друзей.
- Зира, эй! – один из барабанщиков прижал ладонь, успокаивая затихающую вибрацию думбека и приглашающе кивнул одной из фигурок. Та, засмеявшись, вскочила, скидывая тяжелое покрывало, и осторожно вспрыгнула на помост.  Замерла стройной свечкой и обвела всю компанию озорными глазами. Все в предвкушении зашевелились, посмеиваясь, словно уже зная, что сейчас будет что-то забавное. Повисла тишина, молчали думбеки, потрескивали угли...
Девчонка осторожно согнула одну ногу и почесала ее пальцами вторую коленку. Раздались смешки. От неожиданности потеряв равновесие, Зира уронила ногу на барабан, одновременно сдергивая с плеч легкий синий шарф. Барабан громко и грозно бухнул. Вторая нога тут же стукнула рядом, неловко наступая на спущенный шарф, девчонка поспешно подпрыгнула, подхватила ткань и подбросила вверх... Шарф развернулся невесомым облаком над головой, все замерли. И... началась.
Ловкие ноги застучали быстро, закрутились на месте, раскручивая бешеный ритм, барабан гудел, думбеки один за другим подхватили стремительные удары пяток... Шарф метался вокруг танцорки синим огнем, иногда открывая азартные глаза и счастливую улыбку, зрители загомонили, весело покрикивая на каждом прыжке, с замершим сердцем ожидая оглушительного «бооом».
Конечно, никто не услышал, как рассохшаяся покосившаяся дверь распахнулась. Полноватая тетка пробралась к веселой компании и, случилось невероятное – она смогла переорать весь этот гам и грохот.
- ДАЗИРА Ль САМИ!!!
И все кончилось...
- Айяй, беда нашим сединам, позор роду... Воистину истощилась кровь, гнилое потомство, печаль души... Ооой, мать зачала тебя в полнолуние, бесам на потеху!
- Тетя Руза, что случилось-то? – тоскливо прервала поток стенаний Дазира, плетясь за теткой и кутаясь в покрывало.
- Ай, тебе, бесстыжая, что за дело, только танцевать горазда! Известие пришло, черная птица принесла.
- Ритуал прощания? – оторопело остановилась недавняя танцорка и потрясла головой, - Что ты несешь тетечка Руза? Кроме нас ведь только двое осталось...
Железная лапа тетки схватила ее за плечо и поволокла к шатрам.
- Танцуй, блудница, танцуй. Что тебе до долга крови? – яд тетки мог убить скорпиона, но Дазира давно выработала иммунитет, - Вот оно так, времена потерь. Проклятье на Ордене, еще один погиб без преемника.
В шатре было душно и пахло зельем для обработки шкур и красками.
... – Дазира Эль Сами... Судьба не послала  мне наследников, а ты всегда была отрадой души, но не опорой.
Дазира сидела с совершенно обреченным видом. Впрочем, пассивная покорность судьбе была скорее маской.
-... но мне ничего не остается, как положится на память крови, которая рано или поздно проснется в тебе. Знай же, милая, твоя жизнь изменится сегодня, хочешь ты этого, или нет. Возьми...
Полные, в крупных перстнях, пальцы тети протянули Дазире ключ на кожаном шнурке – сразу видно, древний, как развалины города на юге.
- Поедешь туда. Одна. Сама знаешь, я уже не смогу. Да и за торговлей пригляд нужен. Пройдешь ритуал прощания. Это бремя, деточка, бремя, и никаких безделушек, не обольщайся. Прошу тебя об одном...
Горячая рука неожиданно сильно стиснула руку Дазиры.
- Не урони мою честь. Честь потомственного хранителя ордена. Не для того я потратила на тебя годы своего терпения. Слышишь?
Дазира разомкнула сухие губы, глухо выдавила:
- Слышу, тетя...

©Араханна
©Дазира