Глава третья.
Целую неделю, она готовилась к церемонии перевоплощения. Перечитала кучу разных книг, изучая азы выбранной специализации. Первый раз в своей жизни, Хашита, покинула Пандемониум, ее и еще нескольких новичков отправили в Исхальген. Выполняя небольшие поручения, рекруты учились воевать, почувствовали, насколько хрупка жизнь, как легко ее отнять. Они бегали в резервацию, к учителю Мунину, который в видениях показал им будущее, от которого бросало в дрожь, леденило душу. Хаш видела лик войны, ее звериный оскал, страшную, неприкрытую правду, уродливую, залитую кровью, сеющую смерть и разрушение. Как же далека была она от этой правды, живя с Офелией, в большой теплой квартире, в городе, который так красив. Она слышала истории о войне лишь от отца, да читала о Расколе в книгах, все это казалось таким далеким и чужим. Впадая в транс, Хашита видела Бездну, бушующую диким необузданным эфиром, соединяющую Юг и Север планеты и вечных врагов Асмодеи: балауров и белокрылых элийцев. Сколько ненависти было в тех, кто когда-то, являлся одним народом, заселял один мир. Это для них Айон создал прекрасную Вселенную, где они могли и должны были жить в радости и счастье, вместе с другими, пусть и отличными видом и языками друг от друга. Она презирала балауров за стремление править миром, подчинив его себе, став тиранами, единоличными властителями того, что было дано всем, разрушившими все то, что раньше дышало любовью и покоем. Отныне балауры навсегда станут ее врагами, достойными исчезнуть с лица мироздания!
Но Хаш было жаль ее родную Асмодею, жаль и Элиос, которые пережив Раскол, стали половинами, бывшие когда-то одним целым. Две расы, возненавидели друг друга, обвиняя во всех грехах, с детства учились держать в руках оружие, готовые лишить жизни подобных себе, говорили только на одном языке - языке силы и смерти. Как ни старалась, она не могла похвастать вселенской ненавистью к элийцам, в ее душе - только жалость. И Элиос, и Асмодея –лишь заложники и исполнители чужой, злой воли, а их нечастные обитатели вынуждены жить с жестокостью в своих сердцах.
Учитель Мунин всегда странно смотрел на нее, ничего не говоря о ее прошлом, только о будущем, которое было таким неприглядным, ужасающим. Во время очередного видения, когда Хашита, взглянув в страшное, перекошенное от ярости и злобы лицо элийца, увидела себя - рухнувшую, превратившуюся в гору черных перьев, ее спросили: «Кем будешь ты?». Она знала ответ, не задумываясь ни секунды, ответила: - «Заклинателем!» Выбрав свой путь в мире Атреи, Хаш с помощью магических манипуляций и стихий, могла сжечь врага огнем до пепла, закружить ураганом ветра, засыпать ему глаза сухой землей, заставить захлебнуться водой. Она благодарила богов, что не приходилось кромсать живую плоть мечом или копьем, кровь не брызгала на ее лицо, не обагряла ее руки. Но быть миролюбцем, ненавидящим звон оружия и чужую гибель, сидеть рассуждая о свободе и всеобщем братстве хорошо только тогда, когда кто-то борется за этот мир вместо тебя, не жалея своих жизней, если война - неизбежность. Превозмогая брезгливость, Хашита училась убивать ради Асмодеи, ради отца, ради того, что любила, готовясь к битве, длившейся целую Вечность.

Отец надел свои самые лучшие доспехи, начищенные и играющие солнечными бликами, накинул плащ с гербом героического легиона, в котором состоял. Но когда из своей комнаты вышла Офелия, в форме Клыков Фенрира, в таком – же, как у Беллатора плаще, с другой прической, абсолютно преобразившаяся, только очки остались неизменны, Хашита потеряла дар речи. Такого она даже предположить не могла! Вместо военной карьеры, оставаясь в Пандемониуме, нянька отдавала все силы дочери того, которого любила. В порыве безмерной благодарности, она обняла Офелию и та, не отстранилась от объятий, как обычно. Хаш видела, как виновато посмотрел на няню ее отец, поняла, что чувствовал он, как он обязан этой даэве и почему безропотно идет к ней в спальню. Все это ради Хашиты, эти двое были несчастны ради нее одной! Не в силах больше сдерживаться, девушка заплакала. Отец пытался говорить какие-то слова утешения, Офелия сочувственно гладила ее плечо, но слезы все катились и катились из глаз, выплескивая то, что она переживала сейчас то, что испытывала к ним, самым близким в ее жизни, пожертвовавшим всем ради нее.

Зал Храма Пандемониума был полон. Распорядитель Хаймдаль уже ждал, церемония начнется с минуты на минуту. Среди присутствующих, были самые известные, почитаемые даэвы Асмодеи. Хашита волновалась как никогда, пытаясь унять нервную дрожь, постоянно искала глазами поддержки отца и няни, которые были среди гостей. Заиграла торжественная музыка, Хаш ступила на красную длинную дорожку, шагая по ней на почти негнущихся от волнения ногах. На возвышении стоял Верховный жрец Бальдар, она подошла и преклонила перед ним колено. Почувствовала прикосновение холодного металла на своем плече, с гордостью в сердце повторяла слова присяги : –«Я буду достойна! Я готова служить Асмодее, ее идеалам, бороться за ее свободу! Клянусь!». Слова эхом отдавались под сводами Храма, стояла тишина, казалось, все замерло.
-Отныне Вы становитесь одной из нас, предъявите доказательство своей святости!
Хашита почувствовала жжение и ломоту в лопатках, не обращая внимания на резкую боль, впервые в жизни, распустила крылья за своей спиной!
-Теперь Вы - даэв, Вы - бессмертны! Гордитесь этим и прославьте Асмодею! - громко произнес Бальдар.
Хрупкая, белокурая, в нежно-голубом наряде под цвет глаз, она стояла, с раскрытыми черными крылами и зал взорвался голосами одобрения и рукоплесканий, приветствуя ее.

Потом они шли втроем по улицам Пандемониума. Хаш хотелось, поделиться своей радостью со всеми! Она - даэв! У нее есть крылья, пока они еще очень слабы, но обязательно станут сильными, как у отца, у его друзей, как у Офелии.
Торопиться было некуда. Они бесцельно гуляли по столице, как будто заново открывая ее для себя, словно видели все это впервые. Красота огромного города возведенного бессмертными - восхищала. Они любовались мощеными улицами, площадями и фонтанами, величественными зданиями и морем цветов, в котором утопал Пандемониум. Хашиту сегодня просто завалили подарками. Сначала ей подарили самый первый в жизни орб и множество книг о магии заклинателя. Ее радости не было предела! Жадно вглядываясь, она пролистала фолианты испрещенные, непонятными пока старинными знаками. Отец засмеялся и сложив книги в свой куб, со словами:- «Дела все на завтра, сегодня только отдых и праздник!» - поцеловал ее в висок. Но когда они подошли к продавцу зверушек, к которому часто бегала Хаш, чтоб посмотреть, как играют милые забавные животные и гладиатор купил ей маленького, золотистого кюда, совсем как ребенок захлопала от радости в ладоши, кинулась на шею отцу, целуя его щеки. Хашита не могла наглядеться на симпатичного зверька, который парил перед ней в воздухе, с большими пушистыми ушками, с хвостиком-кисточкой, смешно потирая лапками простуженный носик, беспрестанно чихал. Она поиграла с ним в мыльные пузыри и смеялась, глядя, как тот скачет через скакалку, заглядывая в глаза своей новой хозяйке, боясь хоть чем - то разочаровать. Он беспрестанно спрашивал:-«Вы любите меня?». Конечно же, она уже любила своего кюда, схватила на руки, подбросила в воздух, чмокнула в мокренькую бусинку носа. Эродил поинтересовалась, как назовут питомца, в голове Хаш, закружился вихрь имен и эпитетов, которые хотелось бы дать малышу. Он такой лапусик, да - Пуся! Записала его имя, повязала на шею бантик с розовыми горошинами, отныне он всегда будет рядом с ней, этот новый верный дружочек, такой славный, теплый, живой.
-«Твой Пуся, очень умненький зверек и предупредит о врагах загодя, а еще будет дарить тебе подарки, только хорошо заботься о нем.» - Отец улыбнулся дочери, довольный тем, что угодил.

-Пойдемте, не то опоздаем, нас уже ждут! – Офелия, взяла воспитанницу за руку. Хашита, словно впервые видела сегодня свою няню, совершенно другую не такую, которую знала раньше. Не было обычного занудного тона и постоянных нравоучений, все испарилось куда-то, как будто не было никогда. А какие оказывается красивые глаза у нее! Она видела, как благодарно посмотрел на Офелию Беллатор, поняла, что сегодня ночью нянька будет спать не одна в своей постели.

У зала торжеств их ждала распорядительница банкетов Селеста, она укоризненно качнула головой, журя за небольшое опоздание, повела их внутрь. У Хаш перехватило дыхание, зал был полон! Кругом мелькали накидки с гербом отцовского легиона! Здесь были все, кто состоял в нем, женщины и мужчины, бойцы- легионеры, которые пришли, чтоб поздравить ее отца и ее, ставшую бессмертным даэвом, чтоб разделить с ними радость! Девушка растерялась, оторопела от неожиданности. Беллатор взял за руку, ободряюще посмотрел в глаза и повел к своим друзьям.
Это был лучший вечер в жизни Хашиты! Все поздравляли, произносили тосты в ее честь и в честь ее отца гладиатора и славного воина, в честь Маркутана, Асфеля и Румиэль, покровительницы заклинателей, в честь Офелии, за то, что воспитала новую даэву. Хаш впервые попробовала спиртное, которое обожгло ей горло, ударило весельем в голову, заставило сердце биться чуть быстрее. Сколько всего этого «впервые» было сегодня! Звучала музыка, она кружилась то с одним, то с другим, среди танцующих пар. Пригласив Беллатора, улыбалась, когда тот неуклюже топтался, наступая ей на туфли, потому что орудовать копьем, умел гораздо лучше, чем танцевать, но это был ее папа, самый лучший, самый любимый! Казалось, что вся Асмодея сегодня радуется за нее!
На Пандемониум уже опускалась ночь, подсветив небо звездами. Стражи города, зажгли на улицах неяркие фонари. Гости стали понемногу расходиться, благодарили отца за прекрасный вечер, целовали ей руку, говорили, что надеются увидеть в рядах легиона молодую даэву, как только она наберется опыта.
Хаш вышла на улицу из душного зала, чтоб окунуться в ночную прохладу, подошла к ограждению. За ним били огромные струи водопада, тысячами серебристых искр падающие с высоты, разбрызгивая вокруг себя мелкую пыль водных капель. Было так красиво! Она не хотела думать о том, что ждет ее дальше, о том, что вокруг умирают подобные ей, в муках и стонах воскресаются у кибелисков, чтоб умереть снова, о том, что завтра сама будет отнимать чужие жизни. Хашита жила здесь и сейчас, радуясь, что дышит, что видит этот прекрасный мир.

Она услышала шаги и обернулась. Подошел молодой чародей, который весь вечер смотрел на нее, опуская глаза, как только она бросала взгляд в его сторону. Он был молод и хорош собой, чуть выше Хаш, с красивой фигурой, с темными глазами, ровным прямым носом, словно очерченными губами и пепельными волосами. Короткая стрижка лишь подчеркивала правильность его лица.
-Вы позволите мне присоединиться? - тихо спросил он. - Мы так и не познакомились сегодня с Вами, я бы хотел исправить это. Меня зовут Эвэрсио. Я служу вместе с Вашим отцом.
Она протянула ему изящную руку: - А меня нарекли Хашитой.
- Вы сегодня знаменитость, вряд ли кто-то из тех, кто был на празднике, не знает Вашего имени.– Улыбнулся чародей.
- Посмотрите, как тут красиво! - Она вдохнула ночную прохладу и повернувшись к водопаду, зажмурилась, слушая звук разбивающейся о камни воды.
Хаш чувствовала, как он смотрит на нее, ощущала его дыхание на своей щеке. Ее охватило волнение, никогда еще мужчина не был так близко. Она не знала, что говорить, что делать, все было необычным, непонятным. Кружилась голова и гулко стучало сердце. Обернувшись, увидела его глаза, смутилась от этого взгляда, никто никогда так не смотрел на нее. Внезапно, сама не зная зачем, предложила: -Эвэрсио, Вы.. Вы не проводите меня домой?
Они шли по пустынной набережной, смеялись, когда чародей рассказал, как в Келькмарасе мирмидоны наелись запчастей от культиваторов, и как долго их пришлось вытрясать, собирая все гайки и железки. Он рассказывал ей о природе, о необычных зверях, которые обитают, за стенами крепости, о легионе, об отце. Болтая, они дошли до ее дома. Хашита повернулась, чтоб попрощаться:
-Спасибо Вам, Эвэрсио…
Он взял ее за руку, пристально глядя ей в глаза, спросил: - Можно я буду писать Вам?
-Да, да, конечно же, пишите. - Она растеряно смотрела на него, не зная, что делать дальше.
Чародей не хотел отпускать ее, держа уже за одни кончики коготков, вдруг сказал: - Вы такая красивая Хашита и Вы очень нравитесь мне. Я буду надеяться, что Вы согласитесь встретиться со мной еще раз.
Она ничего не ответила, почти побежала в смятении, чувствуя его взгляд. Лицо пылало, а руки не хотели слушаться, когда Хаш торопливо открывала дверь, боясь, что он подойдет что бы помочь ей. Его глаза… так смотрит мужчина на женщину, которая интересна, которая нравится, она боялась и знала, что услышит эти слова.

Хашита шла по коридору в темноте, зажигать свечи не хотелось. Проходя мимо комнаты Офелии, она вдруг услышала вздохи, а потом… раздались громкие стоны. В них была не боль, в них было что-то, что нереально, непонятно для нее. Так стонут от счастья, благодарности, когда сходят с ума или умирают по собственной воле, изнемогая от блаженства.
Хаш не разбирая ничего на своем пути, бежала к себе в комнату, как преступник, боясь, что его застигнут на месте преступления. Задела платьем столик, блюдо которое стояло на нем, упало и со звоном разбилось, разбросав на пол то, что видимо было закуской. Заскочив в комнату, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь успокоить дыхание. Сердце бешено колотилось, она слышала, как пульсирует кровь, как трепещет каждая клетка ее тела. Там с Офелией ее отец!
Значит это так…, значит все так, …когда двое вместе… Хашита дрожащими руками стянула одежду, отбросив ее куда то в угол и юркнула в постель, укрываясь с головой шелковым покрывалом. Приложив свои холодные руки к горящим щекам, она вспомнила весь сегодняшний день, церемонию, праздник, и чародея Эверсио, его слова, его глаза. Мысли путались, все вертелось у нее в голове. Она думала об отце. Он никогда не любил няню. Хаш давно смирилась, с тем, что приезжая из Кельмараса, отец спит с Офелией, которая любила его. Это было гораздо лучше чем, если бы он покупал, безвкусно одетых, ярко накрашенных шлюх, за горсть кинаров в порту Пандемониума. Все мужчины таковы, они забываются только в женских объятьях. Но эти стоны стояли у нее в ушах,… значит, когда мужчина и женщина…это… так…
Робко постучали, потом осторожно приоткрылась дверь, вошел отец, с растрепанной головой, прикрывая голую грудь халатом, сел рядом на край кровати.
-Хаш… я знаю, ты не спишь…
Она села на постели, укутанная в покрывало и молчала.
- Хаш, ты уже взрослая… понимаешь… я и Офелия…ей это очень важно… она сделала все для тебя… потому, что любит …ты не должна осуждать..- Беллатор не мог подобрать слов, пытаясь объяснить своей дочери то, что хотел объяснить.
Она положила свой длинный палец с коготком на его губы, заставила замолчать, понимая как трудно ему сейчас.
-Ничего не говори, я все понимаю и я не осуждаю ни тебя, ни ее… давно…- Хашита погладила отца по волосам, провела рукой по шраму, пересекающему его бровь.- Я знала…
Баллатор вздохнул, виновато обнял ее, поцеловал в лоб.
Тихо прошептал: -Я люблю тебя, моя принцесса.- и не проронив больше ни одного слова, вышел из комнаты…

Хашита